| Начиналось как письмо |
[Apr. 15th, 2009|09:29 pm] |
Я тут много гуляю: в лесу и просто по проселочным дорогам; вчера ездила в местной электричке в магазин за продуктами, смотрела на лица людей - непонятных стариков, говорящих, кто на смеси армянского с русским, кто и вовсе на адыгейском, кто на кабардинском; любовалась молодой мамой, что ехала с двумя старшенькими и ещё одним совсем малышом грудным, они были плохо одеты, но 10-летняя дочка её была красивая и высокая не по годам, с лицом, похожим и на Джемму Уорд и на Водянову одновременно. Она выглядывала в окно и подставляла руки белым цветущим веткам, но ветки быстро проносились мимо и царапали. Глаза у девочки были недетские серо-голубые, спокойные и взрослые. Представляю, какая непростая жизнь у неё, что видела эта девочка и её застенчивый темноволосый брат, который за всю поездку улыбнулся лишь раз и то смутился после этого так сильно, что больше ни разу глаз не поднимал. Мне очень хотелось сфотографировать лицо этой девочки в раме окна, её руки протянутые к веткам, её серьёзные глаза и ещё эту сгорбленную старушку с гордым профилем, что молча сидела у самого входа, словно привидение из другого, не понятного нам русским людям мира. Но я так и не достала фотоаппарат, я не смогла даже спросить их маму, девушку моих лет, как зовут её грудную дочь. Мамино лицо, со смешным вздернутым носом и маленьким кукольным ртом, наоборот, было можно перепутать с детским, если бы не зеленые, яркие, очень женские глаза, да жёлтый старушечий платок, который она часто поправляла рукой с длинными неправильной формы вытянутыми пальцами. У её дочери такие же удлинённые кисти, такие же слегка искривленные пальцы, только чуть более грязные, пожалуй. Как же эти люди были далеки от меня, сидящей в спортивной юбке и футболке, с айподом в руках всего лишь в полушаге от них. И тем не менее, я чувствовала, что, конечно же мы с ними близки, и, что стоило бы заговорить с девочкой, задать пару вопросов её маме и сфотографировать их, ведь написать так, что бы перед вашими глазами появились эти удивительные лица, я, пожалуй, не смогу. А ещё лучше снять их издалека, не вмешавшись, не притронувшись, что бы сохранить выражение задумчивости и восторга на лицах, каждое в свою минуту. |
|
|